Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab > Авторская колонка «Wladdimir» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Адамик М., Адамович Б., Адамович И., Адамс Д., Адлард Ч., Азимов А., Алас Л., Алекс Д., Аллен К., Альдани Л., Андерсон К., Андерсон П., Андерсон У., Андерссон М., Андреас, Андрес А., Аренас Р., Аренев В., Арльт Р., Армер К.М., Атманьский Я., Аугустинек А., Ахиллеос К., Ашьюти К., Бeксиньский З, Бабуля Г., Багиньский Т., Байлер С.Б., Бакелл Т., Бакстер С., Бакула Г., Баллантайн Т., Баллард Д., Бальдассерони А, Бальестар В., Бамберг Р., Баневич А., Баранецкий М., Барбе П., Бардош Й., Барецкие Г. и А., Баркер К., Барнс Д., Барнс Ч., Барретт-мл. Н., Барсена Х.М.Р., Бартницкий К., Барфилд О., Басилетти Э., Бастид Ф., Батлер О., Бачигалупи П., Бачило А., Бегоунек Ф., Бейлин С., Бекас Б., Бекетт К., Бексиньский З., Белицкий М., Белл Д., Белогруд И., Беляев А., Бенедикт Ж.К.ле С., Бенуа П., Бердак, Берджес Э., Берджесс Э., Бердник О., Бересь С., Бернс Д., Берроуз Э., Беспалова Е., Бесс Д., Бестер А., Бещиньская С., Бжезиньская А., Бжезицкий А., Бигл П., Бида М., Билаль Э., Билевич, Биленкин Д., Бир Г., Бир Э., Бирс А., Биссет С., Биссон Т., Бич П., Бла де Роблес Ж.-М., Бланше П., Блумфилд Ф., Блэйлок Д., Блюм А., Божестовский В., Бойе Э., Болтон Д., Бондель П., Борек Б., Борунь К., Борхес Х.Л., Борцан Т.Д., Борычко А.Б., Боундс С., Бохенек К., Брайт П., Браммер Р., Браннер Д., Браташов М., Браун А., Браун Г., Браун С., Браун Ф., Браун Ч., Брейди К., Бремон Х.Ф., Бреннерт А., Брент Д. и К., Бретнор Р., Брешиа Э., Брин Б., Брин Д., Бром, Бронбек Г., Броснан Д., Брукс Т., Брэдбери Р., Брювель Д., Брюлот Г., Бугайский Л., Буджолд Л.М., Будрис А., Бужиньская М., Бук Ф., Буковецкий А., Булыга С., Булычев К., Буль П., Буржон Ф., Бурштейн М., Бурштыньский Г., Буццати Д., Бэнкс Й., Бюше Ф., Бялоленцкая Е., Бялчиньский Ч., Валевский К., Валентинов А., Валигурский А., Валкова В., Вальехо Б., Ван В., Ван Вогт А., Ван Пелт Д., Ванаско А., Вантух З., Варли Д., Варшавский И., Вахер К., Ващенко К., Вейгель П., Вейнер Д., Вейнер Э., Вейнфельд С., Вейс Я., Вейсс Я., Верланже Ж., Верн Ж., Вернон У., Весс Ч., Весселл Д., Вечорек М., Вилсон П., Вильга М., Вильгельм К., Винавер Б., Виндж В., Виндж Д., Винклер Б., Винник И., Висьневская Г., Висьневский Г., Висьневский-Снерг А., Виткаций, Вишневская И., Внук-Липиньский Э., Войнаровский З., Войтович С., Войтыньский Р., Вольный З., Вольский М., Воннегут К., Вощек М., Вроньский А., Врублевский Е., Вуд С., Вудрофф П., Вуйцик А., Вуйцик М., Вуйцик С., Вуйцяк Я., Вулф Д., Выдмух М., Выжиковский А. К., Выжиковский Я., Высогленд Р., Вэн Сяода, Вэнс Д., Гавронкевич К., Гадо Я., Гайда Р., Галашек М., Гальдос Б.П., Гамильтон П., Гандольфо Э., Ганн Д., Гао Шици, Гарбач М., Гарленд М., Гаррисон Г., Гаррисон М., Гаррисон М. Дж., Гарсиа-а-Робертсон Р., Гарстка К., Гаусерова Е., Гашпар А., Гвиздала В., Гвяздовский В., Геббельс Х., Гейман Н, Гейман Н., Гельмо Г., Герней Д, Гжендович Я., Гжехник А., Гжибовская К., Гибсон Г., Гигер Г.Р., Гилман Ш.П., Гиневский Я., Гиффен К., Гласс А., Гловацкий Л., Гловацкий Р., Глоуха Д., Говард Р., Голдинг У., Голендзиновский М., Голигорски Э., Гондович Я., Горай П., Горден Б., Городишер А., Горрити Х.М., Гортат Г., Госенецкий Р., Госк Т., Госс Т., Гоузер П., Гоцек П., Грабиньский С., Грабовский Я., Гранвиль, Грант М., Гримвуд Дж. К., Грин Д., Гринленд К., Гринлэнд К., Грок Л., Грубер А., Грундковский Е., Грыковский Б., Грэндвилл И., Гу Цзюньшэн, Гуамар Ж., Гуарнидо Х., Гуданец Н., Гузек М., Гуларт Р., Гуня М., Гурмон Р. де, Гурская Г., Гурский П., Гэннон Ч., Давид Ф., Дайк Д., Дали С., Данак Р., Данн Д., Дарио Р., Дворак З., Де Берардинис О., Де Линт Ч., Де Сантис П., Де ла Ир Ж., Деламэр Д., Дель Рей Л., Дембский Р., Дембский Э., Дептух П., Деревецкий Я., Джанкола Д., Джаспер М., Джевиньский А., Джемисон Т., Джерролд Д., Джефферс Д., Джианкола Д., Джонс Г., Джонс Э., Джонсон К., Джонсон П., Джордан Р., Джоселин Бейли, Джоунз П., Джоунс П., Дзиковский Б., Дивов О., Дик Ф., Диксон Г., Дилов Л., Дилэйни Д., Дозуа Г., Домановы О. и А., Домарус Ц., Домбровский Т., Домолевский З., Дональдсон С., Донимирский А., Дрогош М., Друкарчик Г., Друцкая Н., Дукай Я., Дункан Д., Дуфкова Э., Дылис Р., Дылис Я., Дэдмен С., Дэниел Т., Дэникен Э. фон, Дюлак Э., Е Юнле, Езерский Э, Езерский Э., Енчмык Л., Еськов К., Ефремов И., Ешке В., Жамбох М., Жвикевич В., Железный И., Желязны Р., Жердзиньский М., Живкович З., Жиффар П., Жулавский А., Жулавский Е., Жултовская И., Журавлева В., Забдыр М., Заганьчик М., Зайдель А., Зайдель Я., Зайонц А., Зайцев В., Залейский М., Залеская М.Ю., Зан Т., Зауэрбрай У, Зацюра Л., Збешховский Ц., Зебровски Д., Земба Б., Земкевич Р., Земяньский А., Зенталяк-младший Д., Зимняк А., Золин П., Зулли М., Иван М., Иган Г., Ижевская Т., Ижиковский К., Иловецкий М., Имельский С., Инглес Т., Инглет Я., Ипохорская Я., Ирвин А., Исли Д., Ислэйр Б., Йерка Я., Йешке В., Йолен Д., Каан Ж., Каан М., Кабраль С., Кавалерович М., Кавалерович Я., Каган Д., Каганов Л., Кайман А., Кайтох В., Кайуа Р., Калабрезе Ф., Калиновская М., Кальтенберг Г., Каммингс Ш.Д., Камша В., Камычек Я., Кандель М., Каньтох А., Капитан Данри, Каплан В., Капп К., Кард О.С., Карнейро А., Карпович И., Карр Т., Каррера Э., Картер А., Картер Л., Касл Ф., Кастеншмидт К., Кастро А.-Т., Като Наоюки, Каттнер Г., Каупер Р., Качановский А., Кашиньский М., Квасьневский К., Квятковская К., Кеднам М., Кей Г.Г., Келли Д.П., Керр П., Киевский К., Кике, Килворт Г., Кинг С., Кинг У., Кирби Д., Киркман Р., Кирога О., Киселев С., Кисси И., Киффхаузен Ч., Кларк А., Клементовский Р., Климов А., Клифтон М., Клюз Г., Клют Д., Кобус П., Ковалик А., Ковальская М., Ковальский В., Ковальский П., Ковальчик М., Коврыго Т., Козак М., Козинец Л., Колат Г., Колдуэлл К., Колеман Д., Колин В., Колласо М., Коллин Д., Колодзейчак Т., Колодыньский А., Коморовский Г., Комуда Я., Конде В., Коннер М., Коомонте П., Копальский Я., Корбен Р., Корвин-Микке Я., Корнблат С., Корреа У., Кортасар Х., Косатик П., Косик Р., Коссаковская М.Л., Коханьский К., Красковский Л., Красны Я.П., Краус С., Крес Ф., Кресс Н., Кривич М. и Ольгин О., Кросби Ш., Кросс Р.Э., Крук Я., Круль Л., Крывак П., Крысиньский Г., Крысяк С., Крюгер Э., Кубатиев А., Кубацкий М., Куберт Э., Куистра Д., Куители Ф., Куклиньский В., Кукуня В., Кулаковская И., Кулиговская К., Кунерт Г., Кункейро А., Купер М., Кусьмерчик Я., Кухарский А., Куциньский П., Куцка П., Кучиньский М., Кучок В., Кшепковский А., Кырч-младший К., Кьюб-Макдауэлл М.П., Кэдиган П., Кэпп К., Кэрролл Д., Кэссел Д., Кэссиди Д., Лавкрафт Г.Ф., Лаврынович М., Лазарчук А., Ланге А., Лансдейл Д., Лао Шэ, Ласвиц К., Лафферти Р., Ле Гуин У., Ле Руж Г., Лебенштейн Я., Леблан М., Лебль Б., Левандовский К., Левеи Г., Левин Д., Левкин А., Лейбер Ф., Лем С., Леман Б., Ленех Р., Лео Хао, Леру Г., Лессинг Д., Лех П.В., Лехоциньский Т., Ли Жучжэнь, Ли М.С., Ли Т., Линк К., Липка Е., Ловетт Р., Логинов С., Лонгиер Б., Лопалевский П., Лоттман Г., Лоуренс Д., Лоуренс К., Лу Гуин У., Луазель Р., Лугонес Л., Лукашевич М., Лукашевский П., Лукьяненко С., Лусерке У., Льюис К.С., Лэйк Д., Лэки Д. и Л., Лэки М., Лэнгфорд Д., Лэндис Д., Лю Синши, Людвигсен Х., Люндваль С., Люткевичюс Э., Лясота В., Магер И., Маевский Э., Мазярский В., Май К.К., Майхар А., Мак Апп К.К., Макаллистер А., Макдевитт Д., Макдейд Д., Макдональд Д., Макдональд Й., Макдональд С., Макдональд Э., Макинтайр В., Макинтайр Ф.Г., Маккензи Э., Маккенна М., Маккеффри Э., Маккиллипп П., Маккин Д., Маклауд И., Маклауд К., Макмуллен Ш., Маковский М., Макоули П., Максимовиц Г., Макфарлейн Т., Макферсон Д., Макьюен Й., Малецкий Я., Малиновская Д., Малиновский Л., Малиновский М., Мангони Д., Манн В., Марвано, Марен, Марин Р., Марини Э., Марковский Т., Маркус Д., Марльсон П., Марриотт К., Мартин Дж.Р.Р., Марциняк К., Марчиньский А., Мастертон Г., Матерская Д, Матерская Д., Матковский Т., Матуте А.М., Матушак Д., Матушевская Б., Матысяк А., Махачек Л., Мацеевская И., Мащишин Я., Мебиус, Мелкоу П., Мельхиор А., Мельцер В., Менгини Л., Мерфи Д., Мерфи Э.К., Меттьюс Р., Мешко Т., Мешковский Л., Миани М., Миддлтон Р., Милиньский Д., Миллер Й., Миллер М.Д., Миллер Ф., Миллер-мл. У., Миллс П., Миль С., Миль Я., Мильке Т., Мильяс Х.Х., Мини Д., Миньола М., Мирабелли Ю., Мирандола Ф., Митчелл Д., Михаловская И., Михальский Ц., Мишталь Е, Миядзаки Х., Млынарчик К, Могила Я., Моленда К., Моравцова Я., Морган Р., Морейн М., Морресси Д., Моррилл Р., Моррис Э., Морроу Д., Мосли У., Мостович А., Мощиньский П., Мрозек А., Мрок Я., Мрочек Е., Мруговский С., Мруз Д., Мунтяну Н., Мур А., Мур К., Мур К.Л., Мур Т., Муриана П., Муркок М., Мусин С., Мьвиль Ч, Мьевиль Ч., Мэйтц Д., Мэрисон В.Й., Мэрфи П., Мэссин К., Мэттингли Д., Мэтьюс П., Мэтьюс Р., Набялек М., Наврот А., Нагибин Ю., Нагурский К., Нг С., Невядовский А., Немере И., Немет А., Немет И., Неруда Я., Несвадба Й., Нефф О., Нешич И., Нивен Л., Нидецкая Ю., Никитин Ю., Николс П., Никольский Б., Ниман-Росс М., Нири П., Новак Я., Новак-Солиньский З., Новотный Ф., Нормандин Э., Нортон А., Нун Д., Нурс А., Ньельсен Г., Ньельсен Г., Ньюмен К., Ньютон Р., Облиньский Т., Оведык К, Овчинников О., Огурек Г., Околув Л, Оконь М., Олдисс Б., Олдридж О., Олдридж Р., Олейничак Е., Олексицкий М., Олсон Э., Ольшанский Т.А., Орамус М., Орбик Г., Орбитовский Л., Орлиньский В., Орлич Т., Оруэлл Д., Осикович-Вольфф М., Оссендовский А.Ф., Оссендовский Ф.А., Остоя-Котковский С., Отт Т., Оутон М., Оцепа Р., Ошубский Т., Пав З., Павляк Р., Палиньский П., Пальма Ф., Пальмовский М., Панов В., Пардус Л., Паретти Э., Паркинсон К., Паркис М., Парнов Е., Паровский М., Пасамон М., Пасека А., Патыкевич П., Пауэлл Г.Л., Пауэлл Э., Педраса П., Пейдж К., Пейко П., Пекара Я., Пекляк А., Пелецкая С., Пеллегрино Ч., Пеннингтон Б., Пентек Т., Пентковский Т., Первушин А., Первушина Е., Перкинс М., Перковский Т., Перлман Д., Петков В., Петр Я., Петруха Я., Петчковский Г., Петшиковский З., Пециновский Й., Печенежский А., Пилипюк А., Пильх И., Пиндель Т., Пинкевич Б., Пихач Б., Плакевич И., Плудовский В., Плутенко С., Плэйер С., Покровский В., Пол Ф., Полоньято М., Польх Б., Понговский А., Понкциньский М., Попель В., Попик Э., Посьпех Е., Поттер Д., Пратт Т., Пратчет А., Пратчетт Е., Пратчетт Т., Прието А., Прист К., Простак З., Протасовицкий Ш., Прохоцкий С., Прушиньский М., Пу Сунлин, Пуцек П., Пшехшта А., Пшибылек М., Пьегаи Д., Радек К., Радек Я., Райман Д., Райт Д., Райтсон Б., Рамос У., Рампас З., Ранк Х., Расс Д., Рассел К. Ф., Рассел Э.Ф., Ратайчик Р., Раупп Р., Рачка А., Рачкевич Т., Раш К.К., Регалица Б., Резник М., Рейнольдс А., Ремезович Э., Ремишевский Я., Ренар М., Рестецкая С., Ретиф де ла Бретон, Рид Р., Риссо Э., Роберсон К., Робида А., Робинсон Ж., Робинсон К.С., Робинсон С., Рогожа П., Родан П., Родек Я., Роджер Ф., Роджерс Б.Х., Родригес Р., Ройо Л., Романовский Д., Рони-старший Ж.-А., Роновский Р., Росиньский Г., Ротрекл Т., Роттенштайнер Ф., Роулинг Д., Рубио Ф., Рудзиньский Я., Ружицкий В., Руппел Р., Русек А., Рыбак Т., Рыбаков В., Рыбарчик З., Рыбчиньский К., Рыдзевская Я., Савашкевич Я., Саймак К., Саке Комацу, Сальвовский М., Салямоньчик М., Самлик Р., Самнер-Смит К., Сандерс У., Сапковский А., Сверчек М., Свидерский Б, Свидерский Б., Свидзиневский В., Свифт Г., Святовец Л., Святополк-Мирский Р., Сегреллес В., Седенько В., Седляр П., Секежиньский В., Секирова П., Сендзиковская М., Сендыка П., Сентмихайи-Сабо П., Сентовский Т., Сеньчик М., Серецкий С., Серпиньский Я., Сиболд Г., Сибрайт А., Сигал Э., Сильверберг Р., Сильвестри М., Симмонс Д., Симон Э., Симпсон У., Синити Хоси, Сируэло, Скаржиньский Е., Скейф К., Скутник М., Сломчиньские Я. и К., Сломчиньский М., Слотвиньская И., Смидс Д., Смирнов И., Смит Д., Смит К., Смолярский М., Смушкевич А., Снегов С., Снихур Е., Собота Я., Сойер Р., Соколов А., Сольский П., Сомтоу С.П., Сондерс Ч., Сораяма Х., Соучек Л., Спинрад Н., Спрэг де Камп Л., Спыхала М., Стангер В., Станишек К., Старджон Т., Старовейский Ф., Стасик Я., Стахович Е, Стахович Е., Стемпневский А., Стерлинг Б., Стерн А., Стефаньский Г., Стивенс-Арсе Д., Стивенсон Р., Стил А., Стиллер Р., Стоун-мл. Д., Стросс Ч., Стругацкие А.и Б., Стругацкий Б., Суарес-Берд Б., Сулига Я.В., Сумига Я., Суньига Х.Э., Сутин Л., Суэнвик М., Сыновец А., Сюдмак В., Сяо Цзяньхэн, Сяркевич Е., Татл Л., Твардох Щ., Темплсмит Б., Тераковская Д., Терранова Т., Тидхар Л., Тилтон Л., Тингстрем П., Типтри-младший Д., Ткачик В., Толе К., Толкин Дж. Р.Р., Толкин Дж.Р.Р., Толкин Р.Р. Дж., Томас Д., Томашевская М., Томковский Я., Топор Р., Торунь Д.Е., Тотлебен Д., Трепка А., Трильо К., Трондхейм Л., Троска Я.М., Трусьцинский П., Тун Эньчжэн, Туркевич Я., Турская К., Туччьяроне Д., Тэдзука О., Тэрбер Д., У Чэнэнь, Уайльд Т., Уайсмен К., Уайт Д., Уайт Т., Узнаньский С., Уилбер Р., Уиллис К., Уильямс Л., Уильямс Т., Уильямс У.Й., Уильямс Ч., Уильямс Ш., Уильямсон Д., Уильямсон Ч., Уиндем Д., Уитборн Д., Уитчи Э., Уминьский В., Уолкер К., Уоллхейм Д., Уотсон Й., Уоттерсон Б., Урбан М., Урбановская С., Урбаньчик А., Уртадо О., Уэбб Д., Уэлан М., Уэллс Г., Уэллс М., Фаба, Фабри Г., Фальтзманн Р., Фальх Д., Фармер Ф.Ж., Фаррер К., Фаулз Д., Фаухар Р.В., Федериси К.М., Фиалковский К., Фибигер М., Филдс Ф., Филипович К., Филяр Д., Финлей В., Финли В., Финней Д, Форд Д., Фосс К., Фостер Ю., Фостяк М., Фразетта Ф., Фраудо Б., Фридман С., Фриснер Э., Фуэнтес К., Фюман Ф., Хабовский С., Хаврылевич Л., Хаггард Г.Р., Хаджиме Сораяма, Хайне Р., Хайнлайн Р., Хайтшу К., Хака Ф., Хаксли О., Халл Э., Хамер Г., Хандке Х., Харди Д., Харрис Д., Хаска А., Хау Д., Хафф Т., Хемерлинг М., Херцог Р., Хидден Р., Хилл Д., Хильдебрандт Т., Хименес Х., Хитч Б., Хичкок А., Хмелевский Л., Хмеляж А, Хмеляж А., Хмеляж В., Хобана И., Хоган Д., Хогарт У., Ходоровский А., Хойл Ф., Хойнацкий Д., Холдеман Д., Холдыс Б., Холлянек А., Холмберг Э.Л., Холыньский М., Хольцман Р., Хоммер С., Хородыньский П., Хоффман Н.К., Христа Я., Хуберат М., Хшановский А.К., Хьюз М., Хэмптон С., Хэнд Э., Цабала Н., Ценьская Т., Цетнаровский М., Цзинь Тяо, Цыпрьяк И., Цыран Я., Цьвек Я., Чан Т., Чарный Р., Черри К., Чеховский А., Чжан Тяньи, Чжоу Юй, Чжэн Вэньгуан, Чи Шучан, Чилек М., Чиншак М., Чиу Б., Чуб М., Шажец М., Шайбо Р., Шайнер Л., Шахнер Н., Швайцер Д., Шванда К., Шекли Р., Шелли М., Шепард Л., Шеппард Л., Шерберова А., Шеренос М., Шефнер В., Шеффилд Ч., Шида В., Шилак Е., Шимель Л., Шклярский А., Шмиц Д., Шольц И., Шостак В., Шоу Б., Шрейтер А., Штаба З., Штайнмюллер К., Штерн Б., Штрассер Д., Штырмер Л., Шукальский С., Шукшин В., Щеголев А., Щепан С., Щепаньский Т., Щербаков В., Щигельский М., Щиглевский М., Эгглтон Б., Эдвардс Л., Эйдригявичюс С., Эйзеле М., Эйзенштейн Ф., Эйле М., Эко У., Экхаут Г., Эллисон Х., Эллсон П., Элмор Л., Эльбановский А., Эмис К., Энгл Д., Энглендер М., Энде М., Эннеберг Н., Эннеберг Ш., Эрингер А., Эрнандес Г., Эсайас Т., Эстрейхеры, Этвуд М., Эффинджер Д.А., Эчеменди Н., Эшер Н., Юбер Ж.-П., Юзефович М., Юзефович С., Юй Чжи, Юлл С., Юрашек Д., Яблоков А., Яблоньский В., Яблоньский М., Яжембский Е., Язукевич Я., Якубовская О., Янг Р., Янишевский М., Янковский В., Янковский Т., Янковяк Д., Януш Г., Ясичак Д., Ястжембский З., Ясуда Х., австралийская НФ, австрийская НФ, американская НФ, английская НФ, аргентинская НФ, белорусская НФ, бельгийская НФ, болгарская НФ, бразильская НФ, венгерская НФ, голландская НФ, журнал ROBUR, журналы, издательские серии, израильская НФ, инклинги, испаноязычная НФ, испанская НФ, итальянская НФ, канадская НФ, кино, китайская НФ, комикс, коты, латиноамериканская НФ, литовская НФ, немецкая НФ, польская НФ, польский детектив, пост р.к., разное, ретрофантастика, рецензии, российская НФ, румынская НФ, русская НФ, сербская НФ, серии НФ, серии издательские, словацкая НФ, содержание, соцреализм, украинская НФ, уругвайская НФ, французская НФ, фэнзины, хорватская НФ, художники, цензура, чешская НФ, чилийская НФ, шведская НФ, шорты, югославская НФ, японская НФ
либо поиск по названию статьи или автору: 


Статья написана 2 марта 13:53

А вот мнение российского читателя:

«Хорошо в погожий летний денек сесть и вдумчиво перечесть от корки до корки любимую детскую книгу. Еще лучше, когда, перевернув последнюю страницу, снова совершенно искренне радуешься старым авантюрам по-прежнему неунывающих героев, свежести красок неба, блеску озер, запахам леса, теплу солнца. Всему, что приводило в полный восторг много лет назад, когда так не хотелось отрываться от библиотечной книги с фиолетовыми штампами, исписанным формуляром и фамилией Шклярский на обложке.

Об авторе "Томека" сейчас почти никто не помнит, а в 60-х-80-х он был самым популярным у советских, польских и прочих школьников стран по эту сторону “железного занавеса”.

Именно польский паренек Томек Вильмовский вызвал настоящую книжную битломанию, став именитым детским героем. В библиотеках книжек о нем было почти не достать — школьники старались удерживать их дома наперекор всем срокам сдачи. Иллюстрации ЮЗЕФА МАРЕКА для советских мальчишек тоже были что надо. Черная Молния стал главным героем книги “Томек на тропе войны”, его именем тут же называли любимых игрушечных индейцев, а рисунок индейского вождя в профиль был самым популярным — его вечно рисовали на уроках. Школьные тетради пестрели кляксами и этим самым профилем, нарисованным еще чернильной ручкой.

Сейчас “Томек” читается даже с большим интересом, чем в детстве.

Автора можно упрекать за схематичность героев, диалоги которых подчас комично неуклюже перегружены энциклопедическими справками. Зато Шклярскому удалось главное: ухватить детскую мечту о покорении мира и описать ее так по-детски восторженно, без намека на интонации взрослой усталости, что и сам становишься мальчишкой. Погружение в книги Шклярского — это еще и путешествие в мир идеалистических представлений Старой Европы, почти смытых с лица континента волнами миграций, иммиграций, плохо продуманного “мультикультурализма” и всеобщего мирового хаоса. И, что не менее важно, вся честная компания Томека и его друзей — ужасно приятные люди, отлично друг друга дополняющие, поэтому во время чтения кажется, будто ты с ними — на одном ковчеге, а “весь мир пусть проходит мимо” <…>

Русскоязычный вариант издавался в СССР трижды и полностью готовился и печатался в Польше. Неясно, в какой весовой категории числились польские переводчики Томека на русский — И. ШПАК и Е. ШПАК — но они внесли в текст достаточно ляпов, ставших для советского читателя неотъемлемой частью ностальгии. Например, в эпизоде, когда Томек перенервничал, Новицкий, посмеиваясь, сказал, что тот “потерял цикорию”, а переводчик ШПАК сообщил читателю, что это “непереводимая игра слов”. Впрочем, Томек частенько и сам, без помощи переводчиков, раздражает болтовней с энциклопедическими, почти не адаптированными, выдержками. Иногда он просто скучен до безобразия. И те его полюбили, и эти, и там он преуспел, и сям, и Салли от него без ума, а соперник Бальмор бледной тенью хмуро бродит по пятам и изучает “секрет успеха”, попутно ошибаясь, где только можно. Но Томек всегда нравится принципиальностью, усердием и способностью вечно впутываться в разные истории, увлекая за собой всю компанию.

Компания: боцман Тадеуш Новицкий, Ян Смуга, Салли Алан, Анджей Вильмовский, собака Динго и другие еще в детстве, после первого знакомства с книгами Шклярского, стали друзьями как будто с соседней улицы. Поэтому им можно простить самые навязчивые и многословные энциклопедические справки вместе с медоточивыми славословиями в адрес Томека в каждой книге.

Этой и другими характерными стилистическими шероховатостями стиля Шклярского особенно грешит предпоследняя книга цикла — “Томек в Гран-Чако”. Здесь же “отличилась” и Салли, которая на протяжении всех предыдущих книг все чаще обещала стать умной, ироничной брюнеткой вместо пустышки, ежеминутно тараторящей: “Ой, Томми, ты такой умный, я бы так не смогла...”. “Томека в Гран-Чако” в СССР издать не успели – книга появилась в 1987 году, спустя целых 20 лет с момента выхода предыдущей книги “Томек у истоков Амазонки”.

Такой большой перерыв был связан с работой Альфреда и Кристины Шклярских над трилогией «Золото Черных гор». А может, пан Альфред так закрутил сюжет в “Амазонке”, что не сразу придумал, как быть с ним дальше. А жаль, ведь “Амазонка” обрывается на самом интересном месте: часть компании остается в заложниках у месоамериканских индейцев, а остальные бегут, как будто бы “принесенные в жертву”, но обещают вернуться.

Выйди “Гран-Чако” в Союзе, советские поклонники Шклярского решили бы, что писателю на этот раз немного изменили чувство меры и вкус, а сам он откровенно идет на поводу у подросших читателей, интересующихся теперь уже не только платоническими отношениями между героями. Только этим можно объяснить появление в “Томеке” невинной эротики. И, в то же время, расчетом на то, что книги когда-нибудь экранизируют, и такие эпизоды только добавят им популярности. Во всяком случае, мальчики и мужчины, сидевшие в темном зале советского кинотеатра, всегда предсказуемо шуршали и ерзали в креслах, смущенно похохатывая во время похожих эпизодов, довольно типичных для легкого приключенческого жанра и рассчитанных на неискушенных “домашних” подростков. <…>

Несмотря на некоторые натянутости, «Томек в Гран-Чако» — познавательное и динамичное повествование. Это уже не стандартная томек-экспедиция с наборами цветов-насекомых, охотой и звероловлей, а приключение в чистом виде. Смуга впервые человек, а не схема. Их дуэт с Новицким милый и трогательный. В фильме это хорошо смотрелось бы: два старых приятеля, заброшенные судьбой черт-те куда, ностальгируют у костра по старым временам и заботятся друг о друге. <…>

Финала приключений Томека Вильмовского читатели так и не дождались, поэтому энтузиасты пытаются фантазировать на эту тему самостоятельно. Ведь не мог же цикл продолжаться вечно. Чем же он должен был закончиться? Вот хронология возможных дальнейших приключений Томека, составленная поклонниками Шклярского в бывшем Советском Союзе.

«Томек в Затерянном мире». 1912-й — новая экспедиция, на этот раз в африканскую Замбию. Поездку снова снаряжает знаменитый Карл Гагенбек, коллекционер животных и основатель крупнейшего зоопарка в Гамбурге. Томек и друзья собираются разыскивать ящера юрского периода — цератозавра, который, по слухам, все еще обитает в замбийском озере Бангвеулу. Это последняя звероловная экспедиция героев книги. Спустя год умирает Гагенбек, а еще через год начинается Первая мировая война (1914), и тут уже не до животных. Компания уезжает в США, вместе с ними возвращаются индейцы, гастролировавшие по Европе с цирком (об этом Шклярский рассказывает в финале «Тропы войны»). Опыт и внешность Томека ценят по достоинству в Голливуде, предлагая ему съемки в вестерн-фильмах (годом рождения киновестерна считается 1903-й, когда на экраны вышел немой фильм «Большое ограбление поезда»).

«Возвращение Томека». 1915-й — Томек и компания поддерживают связь с Польшей, которой нужны деньги для вооружения и поднятия экономики. Салли, археолог по образованию, предлагает несколько вариантов новых экспедиций за золотом: в Южную Америку (когда-то Смуга обнаружил там тайники индейцев). Добытых сокровищ хватит и Польше, и компании Томека, которая мечтает собрать средства на создание зоопарка в Варшаве. Наконец, 1918-й – и в ноябре завершается Первая Мировая война. Главнокомандующий польской армией Юзеф Пилсудский объявляет о создании Польского государства. Наши герои возвращаются в Варшаву. Вильмовские преподают в университете, становятся основателями варшавского зоопарка. Томек и Салли ждут ребенка, который должен был родиться только в свободной Польше. Между делом производят сенсацию своими научными познаниями, покоряют варшавскую профессуру и получают непременно звания профессоров (иначе это был бы не Шклярский) Варшавского университета. Вильмовский-старший заявляет о правах на свою непременно большую и красивую (иначе это был бы не Шклярский) варшавскую квартиру, ностальгирует по прежним временам, работает в Варшавском университете, зоопарке, ботаническом саду. Смуга ему ассистирует. Новицкий наслаждается домашним уютом и, наконец, строит планы на женитьбу на какой-нибудь закадычной варшавской воздыхательнице. Его яхта покачивается на волнах Вислы, пришвартованная где-нибудь недалеко от дома Новицкого, и компания время от времени устраивает пикники, катаясь в окрестностях Варшавы. Томек сыплет энциклопедическими статьями о городе и мире. Много польского патриотизма (иначе это был бы не Шклярский).

Все счастливы, и читатель прощается с героями на длительное время. Возможно, до 1939-го года, когда Польша снова бедствует с началом Второй Мировой. Томек и компания, внесенные фашистами, как истинные патриоты, в черный список, бегут из страны на яхте, обходя гитлеровские патрули и заслоны, спасая попутно парочку еврейских семей. Их везут на Ближний Восток, в Палестину, где начинаются новые приключения Томека Вильмовского «Томек в Земле Обетованной».

Если бы Шклярского оценили по достоинству сами поляки, его цикл о Томеке давно получил бы логическое продолжение, справедливо претендуя на лавры польского Индианы Джонса.

И еще неизвестно, кто стал бы популярнее» (Денис Бессараб «Фраза»).

(02.08.2014)


Статья написана 1 марта 12:11

Завершающая статья Войцеха Голомбовского носит название:

МОЖНО ЛИ ВЫРАСТИ из «ТОМЕКА»?

(Czy można wyrosnąć z TOMKA?)

Перечитывание «Томеков» Альфреда Шклярского приносит некоторые разочарования, но это все равно достойное литературное произведение для молодежи. Итак, что-то изменилось в cпецифике писательского творчества или читатель повзрослел?

Как я уже упоминал при обсуждении «Томека у истоков Амазонки» и «Томека в Гран-Чако», эти две части романа разделяют двадцать лет. Неожиданно для читателей (возможно, и для издателя) после написания седьмой части Альфред Шклярский перестал писать «Томеков». Вместе с женой он создал замечательную индийскую трилогию «Золото Черных гор», а затем и вовсе перестал писать.

Уже в возрасте семидесяти лет автор вернулся к своему самому известному герою, запланировав еще три тома – желая довести действие до момента, когда Польша вновь обрела независимость и группа друзей вернулась в Варшаву. Поэтому слух о скорой смерти Томека, упомянутый в предыдущем эпизоде, должен был оказаться – к счастью – всего лишь слухом. А Тадеку Новицкому, вероятно, суждено было дожить до возвращения в любимое Повислье.

Однако в 1992 году умер сам автор, так и не завершив написание романа «Томек в гробницах фараонов». Эта работа была завершена – на основании заметок автора – его другом, о. Адамом Зельгой. В это же время было ликвидировано издательство «Śląsk», где работал Шклярский, которое только что издало роман «Томек в Гран-Чако» и регулярно переиздавало более ранние тома серии. Описание приключений Томека и его друзей в Египте и Судане было издано другим издательством, в другом графическом оформлении. Конечно, вместе со всеми предыдущими книгами. Покупать все с нуля не имело смысла (тем более, что мой экземпляр «Томека в стране кенгуру» украшен автографом Альфреда Шклярского с посвящением!), покупка одного тома, отличного от других, тоже не особо улыбалась – так что я вообще не прочитал этот том (по сей день). То есть вернуться к нему спустя много лет невозможно...

Можно ли сказать/написать о серии путешествий Томека Вильмовского что-то, что еще не написано? Эти романы рекомендовались школьникам в качестве дополнительного чтения. По сей день у многих взрослых сохранились теплые воспоминания о том, как они читали эти книги.

Томек был одной из икон польского молодежного романа – сейчас, кажется, немного запылившейся. Так что же изменилось?

Похоже, что теперь забыто правило (памятное также по комиксам ПАПАШИ ХМЕЛЯ про Титуса, Ромека и А'Томека) “развлекая – учить, и обучая – развлекать”. В приключенческих романах уже нет места этнографическим, историческим, ботаническим или зоологическим описаниям. Читатель ожидает экшена, приключений, по абзацам с описаниями он пробегает быстрым взглядом. Если его интересует какая-то особенность природы, он может легко найти информацию о ней в интернете. Если он захочет сориентироваться, где происходит действие романа, то станет искать эту информацию в интернете и найдет там не только актуальную и точную карту, но и сотни фотографий из заданной местности.

Хотя, по-моему, было бы очень полезно в книжных картах отмечать контуры Польши (в том же масштабе), чтобы легче было получить представление о протяженности пройденного героями маршрута.

Также немного раздражает кристальная чистота и правильность наших героев. Времена таких (сверх?)людей ушли в прошлое. Энциклопедические знания по каждому предмету, а вдобавок сотня талантов, безупречные манеры, сила и физическая подготовка, достойные олимпийцев – можно ли сегодня отождествлять себя с такими героями? В общей сложности, после перечитывания восьми томов, самым интересным человеком кажется Ян Смуга, о котором известно меньше всего. И, конечно, о котором хотелось бы еще почитать.

И я бы посмотрел кино, если бы случилось чудо и была бы сделана достаточно близкая к тексту экранизация романов сериала. Но ни в коем случае не осовремененных! Принимая во внимание глубокую укорененность романов в начале двадцатого века, перенос героев на сто лет вперед был бы равносилен переписыванию их приключений. Да, это можно сделать насильно – но тогда это будет не ТОТ Томек.

Ну так что же — во втором десятилетии 21-го века приключения Томека Вильмовского читаются только из сантиментов? Ведь серия довольно регулярно переиздается (в последнее время еще и в виде аудиокниг), то есть кто-то ее покупает... и читает.

Так можно ли повзрослеть, вырасти из "Томека"? Можно. Но нужно ли?

(18 марта 2017 года)

(Окончание следует)


Статья написана 29 февраля 11:25

В творческом наследии Альфреда Шклярского имеется произведение, стоящее как бы на отшибе от всего остального, но непосредственным образом относящееся к тематике нашего родимого сайта ФАНТЛАБ (FANTLAB). Это научно-фантастический роман (или повесть – как кому нравится) «Двойник профессора Равы» (“Sobotwór profesora Rawy”, “Śląsk”, 1963). И вот тут я дам слово еще одному участнику форума на сайте PanSamochodzik.net.pl с ником Kynokephalos:

ДВОЙНИК ПРОФЕССОРА РАВЫ

«Профессор Рава, один из самых талантливых польских специалистов в области кибернетики и автоматизации, едет на поезде из Варшавы в Катовице и очень волнуется. Когда он участвовал в работе съезда кибернетиков в Лондоне, ему позвонили из польской милиции, что побудило его немедленно вернуться в Польшу. Его тревога, вероятно, усилилась бы, если бы он заметил, что водитель частного автомобиля, который великодушно согласился подвезти его домой с площади перед Катовицеским вокзалом, неким образом связан с двумя очень подозрительными типами, которые, очевидно, ждали его и теперь следовали за ним в другой машине.

Дом Равы, где он живет со своим сыном Анджеем, также является его мастерской. Соседи называют его домом колдуна или даже дьявольским домом. В нем есть своеобразный домофон, двери с дистанционным управлением, камеры наблюдения. Благодаря этим устройствам профессор немедленно устанавливает, что во время его отсутствия в его мастерскую наведывались не только сын Анджей и его друзья, что он ему категорически запрещал, но и какие-то посторонние люди, мужчины в масках. Профессор тут же заглядывает за ширму, за которой спрятано его величайшее изобретение: робот, похожий на него, как одна капля воды на другую. Робот там, но находится не на том месте, где он, уезжая, его оставил. Что еще произошло в отсутствие профессора? Об этом мы узнаем в следующих главах.

После отъезда профессора в Лондон Анджей и его друзья, члены Клуба Искателей Приключений, разыгрывают скаутов-харцеров, разбивших лагерь неподалеку, и похищают их лагерный вымпел. Когда вскоре после этого они замечают подозрительных людей, околачивающихся вокруг дома профессора, то полагают, что это просто продолжение скаутской игры, т.е. попытка отомстить за похищение вымпела. Очень опасное недоразумение; они не понимают, что стоят на пути готовых ко всему иностранных экономических шпионов, пытающихся украсть чертежи последнего изобретения профессора. К счастью, за ними присматривает отец Анджея, а точнее – его кибернетический двойник.

«Двойник профессора Равы» был опубликован в 1963 году (в том же году, что и «Таинственная экспедиция Томека»). Некоторые из устройств, изобретенных героем романа, польским кибернетиком, действительно широко используются сегодня, другие, такие как робот, неотличимый от живого человека, или миниатюрная батарея, питающая автомобильную электротехнику, до сих пор являются предметом футуристических мечтаний.

Шкларский не был провидцем научной фантастики, он просто передал юному читателю те знания о кибернетике, которые он, вероятно, ранее почерпнул из книг и журналов. Сюжет, который он выстроил вокруг Андрея Равы, который вместе со своими друзьями и кибернетическим компаньоном защищает дом от преступников, не отличается оригинальностью, шпионы носят шляпы с опущенными на глаза полями, у одного из них, конечно же, длинный шрам, пересекающий лицо, и, что странно, каждый из них носит на лацкане пальто опознавательный знак с изображением золотой молнии на серебряном фоне. Ну и для чего именно это нужно?

Мне понравилось то, что Шклярский разместил действие своего причудливого романа в городе Катовице. Конечно, он знал там каждый закоулок, и соответственно сюжетные сцены, разыгрываемые за пределами дома, а их довольно много, приятно достоверны. Образ робота, который самостоятельно гоняется за злодеями по улицам Катовице, кланяется случайно встреченному соседу и т.д., также имеет свою прелесть.

Мы уже привыкли к идеализированному образу милиционеров и харцеров, поэтому не стану заниматься критикой на эту тему. Есть несколько хороших, т.е. веселых, диалогов и замечательно написанная первая глава (та, где действие происходит в поезде), а все остальное, ну что ж – это сметанная на живую нитку сюжетная интрига без малейшего проблеска гениальности. Так что я никому не советую ее прочесть, но и не жалею о тех нескольких часах, которые я провел с этой странной книгой. Для тех, кто знаком с Катовице, книга, наверное, интересна вдвойне» (Kynokephalos).


И еще один отзыв -- из блога Чарли-библиотекаря (https://charliethelibrarian.com):

«Приключенческий роман в жанре научной фантастики, где группа детей сражается с бандой шпионов с помощью робота-андроида, двойника гениального профессора Равы. Книга читается хорошо, хотя эта вот нотка популяризации науки иногда резонирует слишком сильно. И чувствуется настойчивая дидактика, особенно когда речь идет о продвижении скаутинга, кружков по интересам и мероприятий для молодежи в целом. Тем не менее, я отлично провел время за чтением, а Шклярский довольно точно описал возможное развитие автономных единиц. Его фантастику даже можно отнести к прогнозированию развития искусственного интеллекта. А дом профессора, судя по всему, является предшественником так называемых умных домов. В целом, это неплохой раритет, без шансов на возрождение среди молодежи, хотя в нем неплохо рассказывается о кибернетике, и сегодня его можно было бы отнести к популяризаторским работам по робототехнике и программированию. Рекомендую маньякам НФ» (Charlie Bibliotekarz).

Другие читательские отзывы:

«В детстве читал эту книгу с раскрасневшимся лицом. Я благодарен писателю за то, что он оставил Томека в диких краях на некоторое время и занялся темой техники, в частности кибернетики и электроники. В книге царит фантастическая атмосфера, криминально-приключенческая история рассказана в легкой и веселой форме. Персонажи четко прорисованы, структура повествования правильная. Роман «затягивает» во время чтения, читатель легко отождествляет себя с главными героями и болеет за них. Следует, однако, отметить, что то, что будоражило воображение молодых людей в 60-х, 70-х или 80-х годах 20-го века, в 20-х годах 21-го века не обязательно может быть привлекательным, даже несмотря на то, что таких роботов, как Роб, до сих пор нет. Что-то может показаться нелепым (например, из-за современного состояния технологий), что-то непонятным (из-за меняющейся культуры общественной жизни), а что-то попахивает политкорректностью.

Тем не менее, не имеет значения, когда вы возьметесь за эту книгу – ее чтение всегда втянет вас в большое приключение» (Gregory).


«Нетипичный в творчестве Альфреда Шклярского роман, потому что это научная фантастика. Он обладает незабываемой, оригинальной атмосферой, так как его действие происходит в 1960-х годах в городе Катовице, представленном как промышленный и научный центр. В нем рассказывается история ученого, чье гениальное изобретение разыскивается иностранной разведкой, а его защищают сын профессора, его двоюродные братья и друзья из дачного района. Итак, вкусная литературно-читательская забава, веселая игра со стилизацией научной фантастики и советской молодежной фантастики («Тимур и его команда» и «Кортик» в одном флаконе)» (Problem).


«Незабываемая книга детства. Она объединила мое детское увлечение необычными приключениями с зарождающимся интересом к технике, технологиям и научно-фантастическим романам. Я называю такие книги «детской научной фантастикой», потому что в них больше элементов детского приключения, чем научной фантастики. Этот роман также сильно погружен в раннюю ПНР-овскую атмосферу города Катовице. Многие элементы сохранились до наших дней, например, «Dziennik Zachodni», который читается в нескольких местах. Казалось бы, было бы легко перенести действие этого романа в наши дни, что наводит на мысль о возможности его экранизации. Только вот автор больше известен своей приключенческой серией «Томек», издаваемой и по сей день. Она, в свою очередь, подошла бы для съемок сериала, где действие каждой серии разворачивается на отдельном континенте, но, наверное, более привлекательными для соовременного зрителя являются приключения «настоящей» путешественницы Нелли Блай» (Jędrek).



Ну вот, а теперь займемся собственно книгой. Первым изданием роман “Sobotwór profesora Rawy” («Двойник професора Равы», с рисунками ЮЗЕФА МАРЕКА) вышел в издательстве “Śląsk” в 1963 году.

Второе издание, исправленное и дополненное, состоялось в 1965 году.

Стереотипное, третье, издание имело место в 1968 году. За ним в 1970 году последовало четвертое издание.

Вот, кстати, да – книга проиллюстрирована небольшими, иногда подписанными картинками. Вот этот робот подписан как «Итальянский робот “Cygan”».

А электронное существо, с которым играют Анджей и его приятель (см. обложку книги) – это так называемая «черепашка» — кибернетическая игрушка, построенная Греем Уолтером в 1940-50-х годах. Подробнее об этом можно прочитать здесь: http://myrobot.ru/article/hist_walter_tor...

В 1993 году роман был выпущен пятым (вновь исправленным) изданием издательством “Muza” и с тех пор, похоже, не переиздавался.

Роман переводился на словацкий язык как “Dvojnik profesora Rawu” в 1973 году (Bratislava: “Mladé letá”), на русский язык не переводился. В его карточку на сайте ФАНТЛАБ можно заглянуть ЗДЕСЬ


Статья написана 27 февраля 12:40

А вот эта книга хоть и не входит в канон цикла романов о приключениях Томека Вильмовского и его друзей, является существенным его дополнением. Это роман «Томек в передряге», который был опубликован в 1948 году под псевдонимом Фред Гарланд (Fred Garland “Tomek w tarapatach”). И вот тут я вновь предоставлю слово Джону Ди (John Dee), знакомому читателям этого блога по предыдущим моим постам.

«ТОМЕК в ПЕРЕДРЯГЕ»

«Тринадцатилетний Томек – сын польских иммигрантов, живущих и работающих в Нью-Йорке. Вторая мировая война подходит к концу, родители Томека переживают за судьбу своих родственников, которые остались в стране, отправляют посылки. Они, правда, не всегда доходят до рук адресатов и часто исчезают где-то бесследно. Томек хочет разгадать тайну пропавших посылок, и жаждет этого настолько, что однажды пробирается на борт пассажирского судна, пришвартованного в гавани Нью-Йорка, и отправляется в Европу «зайцем». Он путешествует, спрятавшись в каюте таинственного мистера Брауна, где тот хранит свой обширный багаж. Путешествие долгое и утомительное, и мальчик морит себя голодом, питаясь сначала провизией, взятой из дома, а затем остатками еды мистера Брауна. Что еще хуже, он страдает от морской болезни. Наступает, однако, день, когда все эти мучения наконец заканчиваются, машины замолкают и начинается выгрузка багажа. Спрятавшись в одном из сундуков, Томек выбирается на берег.

Но каково же было его удивление, когда, выйдя из своего укрытия в удобный момент, Томек обнаружил, что, судя по окружению, он находится не в Европе, а в Африке! Что еще хуже, первое, что он видит, это большой котел, стоящий на очаге под открытым небом, и кости, покрывающие землю вокруг него. Деревня каннибалов! Томек много читал о них в книгах, так что он не сомневается, что кости — это все, что осталось от мистера Брауна, и что его постигнет та же участь! К счастью, после забавной сцены, в которой молодой поляк, по какой-то причине вымазанный черным, притворяется призраком Брауна, тот появляется целым и невредимым. Оказывается, он путешественник и охотник, приехавший в Африку по контракту с Музеем естественной истории в Нью-Йорке, который готовит большую экспозицию об этом континенте.

Поскольку капитан корабля высадил его в условленном месте, а поблизости нет порта, Браун не видит другого выбора, кроме как взять мальчика с собой в экспедицию. И вот вскоре Томек, вооруженный короткой винтовкой, отправляется с караваном, состоящим из мистера Брауна, его помощника мистера Ника и нескольких десятков носильщиков вглубь Черного континента.

Шклярский опубликовал этот роман в 1948 году под псевдонимом Фред Гарланд. Через год его приговорили к восьми годам лишения свободы по обвинению в сотрудничестве с врагом. После всего, что я услышал об этой книге, я был готов к чему-то не слишком интересному, но, прочитав, был приятно удивлен. Она не так уж и плоха, и во многом даже стоит на одном уровне с книгами о Томеке Вильмовском. Я не преувеличиваю: начало действительно хорошее, когда предприимчивый мальчишка отправляется на корабле в морское путешествие, когда он прячется от Брауна и играет в прятки с его слугой, все это интересно и логично, за одним исключением: идея с расследованием исчезновения посылок таким невероятным образом настолько бестолкова, что возникает вопрос, не является ли мальчик каким-то образом умственно отсталым.

Приключения в Африке похожи на те, которые пережил Томек Вильмовский в ходе двух своих первых путешествий во время своих первых двух приключений; тринадцатилетний подросток обнаруживает, что обладает врожденным талантом в обращении с огнестрельным оружием и прекрасно ладит с дикими животными. Он находчив и храбр. Своим поведением он часто забавляет участников экспедиции, становясь как бы их талисманом. Его отношение к мистеру Брауну напоминает отношение Томека Вильмовского к Яну Смуге.

Конечно, «Томек в передряге» не грешит оригинальностью, Шклярскому вообще никогда не удавалось интересно описать блуждание по джунглям, но к этой теме он всегда возвращался с ослиным упрямством; вот почему первая половина книги кажется мне намного лучше второй. Впрочем, в целом книга весьма неплохо написана, как для развлекательной литературы, конечно.

На этом мое возвращение к книгам Альфреда Шклярского подходит к концу. Оценка серии довольно проста: ранние «Томеки» относительно неплохи, средниетак себе, последние откровенно проблемные. Если бы мне пришлось выделить самую удачную часть серии, я бы выбрал роман “Томек на тропе войны”» (John Dee).


Ну вот такая книга. Впервые изданная в 1948 году (хотя И. Белов называет в своей статье 1947 год – может быть ошибается), она пользовалась немалым успехом и была переиздана вторым, исправленным, изданием в 1949 году с рисунками В. КАРА (W. Kara).

Однако осенью этого же, 1949 года Альфред Шклярский получил восьмилетний срок тюремного заключения и все его книги были изъяты как из продажи, так и общественных библиотек. В семье Шклярских книга долгое время считалась утраченной и совершенно недоступной, пока пани Кристина уже в новом веке не нашла один ее экземпляр среди прочих книг в библиотеке своей подруги. В 2004 году книга была издана уже под фамилией Шклярского и с рисунками БОГУСЛАВА ПОЛЬХА (как тесен, однако, мир!),

затем переиздана в 2008 и 2010 (в составе сб. «Tomek w krainie kangurów»),

2017 (иллюстрации ГАБРИЭЛИ БЕЦЛИ и ЗБИГНЕВА ТОМЕЦКОГО), 2018 (иллюстрации В. КАРА и БОГУСЛАВА ПОЛЬХА)

и 2022 годах.

Ну вот к такой книге такая история. В карточку романа на сайте ФАНТЛАБ можно заглянуть ЗДЕСЬ Правда в ней более или менее описаны лишь два из названных издания. Но на безрыбье, как известно…


Статья написана 26 февраля 12:58

В 2021 году на прилавках книжных магазинов Польши появляется роман «Томек на Аляске», авторами которого указаны Альфред Шклярский и Мацей Дудзяк (Maciej J. Dudziak), с иллюстрациями ЯЦЕКА ТОФИЛЯ (Jacek Tofil).

«Томек Вильмовский вернулся, хотя, кажется, его уже никто не ждал, — пишет Якуб Демяньчук в газете “Polityka” (№ 19/2021). -- Казалось, что это закрытая глава в истории польской культуры. Создатель персонажа Альфред Шклярски умер в 1992 году, а спустя три года (э-э… ну да ладно, не станем отвлекаться. W.) вышел девятый том серии «Томек в гробницах фараонов», написанный на основе авторских заметок его другом священником Адамом Зельгой. И вот теперь, спустя четверть века, Томек и его друзья отправились в очередную экспедицию – на этот раз на Аляску. Для ярых поклонников Шклярского такое направление путешествия не станет сюрпризом: черновик романа о приключениях юного Вильмовского на Аляске был включен в оставленные писателем записки (э-э... W.). В романе «Томек на Аляске» главный герой вместе со своей женой Салли и другом капитаном Тадеушем Новицким отправляется на север, чтобы принять участие в исследовательской экспедиции, но вместо этого они оказываются втянутыми в поиски пропавшей группы ученых, и чередой событий, которые с ними произойдут – от близкой встречи с айсбергом до пожара на борту дирижабля – не постыдились бы воспользоваться постановщики фильма-катастрофы. Роман Дудзяка — это аккуратная мимикрия литературному стилю Шклярского. Большое приключение сопровождается солидной дозой энциклопедических знаний и патриотических рассказов о достижениях польских исследователей, как и в оригинале, представленных в невыносимо манерной форме. Стремительный экшен дополняется повествовательными диалогами (Салли: «Ведь в моей родной Австралии есть Стшелецкие горы, которые открыл и описал поляк Стшелецкий»), напоминающие скорее скучные уроки, чем приключенческий роман…».

Ой, да ладно вам, пан Якуб! Давайте выслушаем и противоположную сторону. Здесь, ниже, перепечатано интервью, которое Мацей Дудзяк (Maciej J. Dudziak – род. 1975, доктор философских наук, научный сотрудник Академии им. Якуба Парадижского в Гожуве-Великопольском, писатель, эссеист) дал Валентине Чубаровой, корреспонденту журнала «Новая Польша» (основан в 1999, адрес https://novayapolsha.eu). Интервью опубликовано на указанном ресурсе 21 ноября 2021 года и носит название:

«”ТОМЕК на АЛЯСКЕ”. НОВАЯ КНИГА про ЛЕГЕНДАРНОГО ГЕРОЯ»

Валентина Чубарова: Вы написали книгу «Томек на Аляске», опираясь на записки Альфреда Шклярского. В чем специфика такого соавторства?

Мацей Дудзяк: Тут нельзя говорить о записках в классическом смысле слова. Это не были заметки, или наброски отдельных сцен, или план книги. Ситуация, в которой я оказался, кардинально отличалась от того, что было при работе на девятой книгой, «Томек в гробницах фараонов»Адам Зельга, насколько мне известно, действительно написал ее фактически на основе заметок. В моем же случае речь идет о разного рода, скажем так, выловленных обрывках разговоров Шклярского — личных, не очень личных, интервью — где упоминается эта десятая книга... Так что, на самом деле, у меня были только немногочисленные подсказки, которые он оставил (в основном устно) и которые надо было еще реконструировать, ведь с момента его смерти прошло уже почти 30 лет. И эти подсказки позволили создать костяк сюжета. Кроме того, Шклярский, конечно, был источником, если речь идет о характеристиках главных героев и месте действия.

Валентина Чубарова: Старались ли вы с языковой точки зрения сохранить изначальный стиль цикла? Насколько это вообще было возможно?

Мацей Дудзяк: Я человек пера, пишу уже больше 20 лет и это главное содержание моих ежедневных трудов, поэтому было такое искушение — то, что создал Шклярский, совершенно переформулировать с точки зрения поэтики языка. Но меня удержал тот факт, что это публикация очередной книги цикла после более чем 20-летнего перерыва и еще неизвестно, как ее примут. Поэтому я старался максимально точно сохранить язык. При этом это язык анахроничный — я говорю это не в плохом смысле, просто Шклярский писал во второй половине ХХ века, а это для современных 20-летних такая же замшелая, отдаленная эпоха, как битва под Грюнвальдом. Так что я старался точно воспроизводить этот язык.

Надо сказать, что мой интерес к антропологии начался с того, что я в 13 лет прочитал первый том Шклярского и, конечно, — как и тысячи моих ровесников, и более ранние поколения, и более поздние — стал фанатом приключений Томека на долгие годы. Поэтому написание книги стало таким сентиментальным путешествием в страну детства и Польскую Народную Республику, в которой мне довелось расти — места очень серого, унылого и с ограниченной возможностью совершать какие-либо путешествия, даже интеллектуальные. Так что это было не столько воспроизведение, сколько попытка воссоздания языка Шклярского в новой повести (судя по рецензиям и продажам, попытка удачная).

Кончено, это не вполне отразилось на характерах отдельных героев. Тот язык — да, но герои… Они неизбежно изменились. Тут я не вполне хотел, чтобы было в точности как у Шклярского.

Валентина Чубарова: Герои взрослеют, нет смысла описывать то же самое.

Мацей Дудзяк: Каждая книга живет своей жизнью, а эта — особенно, потому что это своего рода межпоколенческий марафон c отсылками к некой коллективной памяти. Так что можно говорить о некоторых всходах, которые дала эта книга, о традиции ее восприятия. У меня есть немало оппонентов, которые как раз очень критически относятся к естественным изменениям героев, к тому, что у них могут по мере взросления меняться взгляды на жизнь. Мне кажется, что это романтический сентиментализм читателей, которые остались вместе с героями где-то в прошлом, во временах 30–40-летней давности. И столкновение собственных воспоминаний — которые не являются отражением тогдашней действительности, а только отражением нынешнего восприятия — и моей книги вызывает очень сильные и противоречивые эмоции, некоторый бунт. Они видят в ней чуть ли не ересь. Это невероятно, что простенькая, в общем-то, книжка, если говорить о сюжете, может превратиться в своего рода символ времени. В рецензиях мою книгу называют «антропологической утопией», ей приписывают «левацкий экологизм» и вообще такие смыслы, о которых я не имею ни малейшего представления.

Валентина Чубарова: Говорят, что наследники Шклярского долгие годы были против того, чтобы кто-то дописывал «Томека на Аляске», наверняка вы не были первым, кто хотел это сделать. Как вам удалось то, что не получилось у остальных?

Мацей Дудзяк: Это правда. Это очень простая история, но длилась она долго. Часть студенческих лет, когда я учился на антрополога, я провел за пределами Польши. Это был конец XX века, интернет, конечно, уже был, но им не так активно пользовались, как сейчас. Поэтому информация о том, что был опубликован девятый том, «Томек в гробницах фараонов», дошла до меня с некоторой задержкой, года через два. Не помню, был ли я тогда в Берлине, в Дании или в Ирландии, но у меня как раз были двухнедельные каникулы, и вот мне в руки попала эта книжка. Это стало возвращением к тому, что я пережил за 10–15 лет до этого, но при этом я уже был со своим антропологическим багажом и поэтому по-другому все воспринимал. Честно скажу, после нескольких глав меня охватила творческая ярость: как это, девятый том написал кто-то другой! А ведь еще есть ненаписанный десятый...

И я, исключительно для собственного удовольствия, написал тогда две главы. Меня уговорил приятель, тоже большой фанат книг про Томека. Я нашел е-мейл издательства, к которому перешли права, и выслал то, что написал, ни на что особенно не рассчитывая. Я был очень удивлен, когда недели через две мне перезвонила директор издательства Малгожата Чажасты со словами, что им очень понравилось. Написал я эти две главы в 2001 году, а с издательством связался в 2002-м, то есть 19 лет назад. Я приехал в Варшаву, издательство предложило мне договор, и после этого я сел как следует писать «Томека на Аляске».

Я был примерно в середине работы, когда директор издательства позвонила мне и сказала, что здравствующая на тот момент вдова Шклярского Кристина, увы, передумала и категорически сказала, что никто не может продолжать цикл. Я, кстати, на тот момент не знал о том, что эту книгу предлагали писать многие, в том числе известные авторы. И вот этот звонок — а я был уже на середине... Помню, пани Малгожата сказала мне тогда: «Я человек терпеливый — не знаю как вы». И потом все эти годы ничего не происходило. Мы с ней поддерживали связь, я время от времени узнавал, не изменилось ли что-то. Но почти два десятилетия ничего не менялось.

Что-то произошло в 2020 году, потому что это согласие внезапно было получено. Точнее, думаю, не внезапно — наверняка велась какая-то незаметная, но упорная работа с наследниками. И вот пришло в устной форме согласие, и пани Малгожата спросила меня, готов ли я за это взяться. А у меня за два года до этого сломался жесткий диск на компьютере, и та половина книги, которую я успел написать раньше, пропала, абсолютно вся. Разве что оглавление осталось... Хотя, впрочем, может это и к лучшему. Я, конечно, согласился на предложение издательства, хотя в первый момент, надо сказать, остолбенел.

Это наложилось на момент начала пандемии и первого локдауна, поэтому получение согласия правообладателей в письменной форме затянулось почти на полгода. Но в итоге все сложилось, документы были оформлены в июне 2020 года, после чего я сел писать. Ну и за каникулы, в течение трех месяцев, написал всю книгу. Конечно, потом она прошла через несколько этапов рецензирования — внутреннего, внешнего, «томекологов» и людей, помешанных на этих книгах. Но, честно говоря, замечаний относительно содержания было очень немного. Со стороны издательства не было никакого вмешательства, мне сказали, что рукопись может увидеть свет, и в январе этого года процесс пошел — верстка, иллюстрации и так далее.

Валентина Чубарова: Может быть, наследники согласились потому, что прочитали отправленные в издательство фрагменты и оценили уровень?

Мацей Дудзяк: Не знаю, у меня нет с ними прямого контакта. Возможно, это какая-то стратегия издательства. Когда я разговаривал с Малгожатой, мы сошлись с ней на том, что сейчас последний момент, когда, опираясь на сентиментальные воспоминания людей 40, а скорее 50–60-летних можно достучаться с этой книгой до молодого поколения.

И это нам удалось: как я вижу по фанпейджу на Facebook и в других сетях, определенную категорию читателей составляют совсем молодые люди. Хотя, конечно, главная аудитория — это все равно те, кто вырос на книгах Шклярского.

Валентина Чубарова: С вашей нынешней точки зрения специалиста-антрополога, насколько книги самого Шклярского достоверны, насколько точно они показывают исторические и этнографические реалии?

Мацей Дудзяк: Стоит помнить, что сам Шклярский родился и до 16 лет жил в США, ходил там в школу, поэтому у него был свободный английский. Так что он, с одной стороны, обладал инструментами для получения необходимой информации и был сравнительно хорошо подготовлен, но, с другой стороны, у него был очень ограниченный доступ к источникам.

Когда он в 1955 году начал писать про Томека, это была еще Польша эпохи сталинизма, где даже кафедры социологии были уничтожены, поэтому возможности получения нужных сведений были скудными. Получить какую-то книгу из заграничной библиотеки было фактически невозможно, так что Шклярский опирался на собственные знания плюс что-то черпал, например, из “National Geografic”.

Так что с научной точки зрения это довольно поверхностно, но ведь не это главное в его книгах! Их задачей было в исторических реалиях рассказать о приключениях подростка, который путешествует по разным континентам и сталкивается с разнообразием культур. И автор пробует показать их глазами пришельца, который знает, что приехал в конкретное место ненадолго и не должен демонстрировать особенную эмпатию, потому что в этом нет никакой необходимости.

Валентина Чубарова: С современной точки зрения это отсутствие эмпатии выглядит не очень хорошим подходом.

Мацей Дудзяк: Если говорить об интерпретации Шклярским культурных различий , конечно, в этом нет ничего необычного: в то время в принципе именно так подходили к проблеме культурного разнообразия, инаковости. Это середина ХХ века, только закончилась Вторая мировая война, колониализм еще вовсю существует и за ним стоит по меньшей мере двухсотлетняя традиция. И это прорывается в книгах Шклярского, хотя сам он старался сохранять если не понимание в отношении культуры народов, о которых писал, то, по крайней мере, нейтральный стиль. Это был иной подход, чем во французском или английском колониализме, но все же Шклярский говорит в какой-то книге, хоть и устами Томека, который обращается к кому-то из местных, — мол, зачем ты проводишь какие-то обряды, читаешь заклинания, ты должен отказаться от этих суеверий, от своей религии и обратиться к единому истинному Богу.

Шклярский был типичен для своей эпохи. Конечно, у него не было такого сугубо колониального подхода, но неизбежно не было и той перспективы, которая есть у нас сейчас, в XXI веке. Конечно, он воспринимает местных жителей как благородных, но все-таки дикарей. Там есть этот европоцентризм, характерный для того времени, и даже не только для него — ведь и сейчас этого много.

Валентина Чубарова: Даже если бы сам Шклярский относился к вопросам культурного разнообразия так , как мы сейчас, ведь он писал о том, что происходило еще на 50 лет раньше, в начале ХХ века. Томек вел себя естественно и даже очень достойно по меркам своего времени.

Мацей Дудзяк: Именно так. Эти книги очень хорошо отражают реалии того времени, которое описывают. Но вот еще что интересно: я, конечно, не биограф Шклярского, но обратил внимание на такую вещь: первая книга о Томеке была опубликована в 1957 году, последняя, написанная Шклярским лично — в 1987 году, и при этом он в течение почти 20 лет не писал книги этого цикла. И вот оказывается, что именно в это время он написал (в соавторстве с женой Кристиной) свою индейскую трилогию, то есть «Золото Черных гор».

А эта трилогия как раз демонстрирует нам взгляд совершенно с иной перспективы, чем в цикле о Томеке. Конечно, можно найти определенное сходство между главным героем трилогии, то есть индейцем санти-дакота, одного из племен народа дакота, и Томеком Вильмовским, но это как раз не так важно. Мне интересно то, что как раз в индейской трилогии Шклярский смотрит на мир глазами индейцев. Он показывает их историю самого начала XVIII века, с момента их первой встречи с белыми и в дальнейшие периоды — закрытие в резервации, бегства в Великие прерии... Он говорит обо всем, что они пережили, обо всех битвах, о жестокости белых, об эксплуатации индейцев и заканчивает, если я не ошибаюсь, печально известной Бойней на ручье Вундед-Ни. И у меня есть впечатление , что Шклярский сознательно использовал такую перспективу, уже получив определенный авторитет благодаря другим книгам, то есть циклу о Томеке.

Мне многие ставили в упрек, что в моей книге герои рассуждают и ведут себя не так, что они смотрят на разные ситуации слишком уж с перспективы местных жителей. Но ведь персонажи Шклярского склонны к рефлексии, не говоря уж об очевидном факте, что люди меняются с возрастом. И когда мне говорят, что Шклярский ни за что бы не позволил себе такого, что пишу я, я всех отправляю перечитать «Золото Черных гор». Потому что в этой трилогии он именно это и сделал. Более того, он там сделал еще одну интересную вещь, выйдя за привычные рамки научно-популярного формата: помимо очень детальных примечаний там есть библиография — и это в приключенческой книжке! Эта книга вышла уже в 80-е, то есть [в сравнении с 1950-ми, когда выходили первые книги о Томеке] уже были значительные политические послабления и открытость миру, даже появилась возможность путешествовать (хотя, кстати, сам Шклярский путешествий не любил) — поэтому эта библиография весьма солидная.

Так что он не просто использовал взгляд глазами местных жителей как прием, а написал с этой перспективы целую книжку, показав точку зрения людей, которые пережили то, что пережили. И при этом там дан очень широкий исторический контекст, там есть и политическая фактография, а именно то, что мы сейчас могли бы назвать нарушением международных договоров (ведь договор между правительством США и индейским племенем можно назвать своего рода международным договором) — очень злободневная тема, правда?

Так что я вовсе не взял это из головы, не сломал произвольно европоцентричную концепцию Шклярского, внеся какую-то экологическую и прочую повестку, «политкорректность» — это было и у него. И очень хорошо, что было. И, кстати, у нас часто превратно понимают политкорректность: когда я пишу, что в таком-то году произошла такая-то резня, меня упрекают, что я это делаю в угоду политкорректности. Политкорректность — это когда говорят не «идиот», а «у него есть некоторые интеллектуальные отклонения». А то, что делаю я, — это просто называние фактов.

Если возвращаться к «Индейской трилогии», она, на мой взгляд, сама по себе — культурный феномен. Это фундаментальный слом концепции, в которой все писали с перспективы белого человека.

Валентина Чубарова: Вы говорили про библиографию к индейской трилогии. Как я понимаю, к книгам о Томеке Шклярский тоже мог бы сделать такую библиографию, то есть исторически и этнографически книги достоверные настолько, насколько автору позволяли доступные источники?

Мацей Дудзяк: Да, именно так, для него это было важно. Достаточно посмотреть на современных ему этнологов, особенно в Польше — даже на тех, которые работали в исследовательском поле на родине, — чтобы увидеть, что [в книгах о Томеке] по образу мышления Шклярский не выбивался из их ряда. При этом он не был этнографом, но опирался на знания и представления, которые были доступны в то время.

Валентина Чубарова: Последнюю свою книгу о Томеке Шклярский написал уже после трилогии. В ней как-то отразилось изменение его мировоззрения?

Мацей Дудзяк: Мне кажется, это не было радикальное изменение. Последняя часть, «Томек в Гран-Чако», — это продолжение «Томека у истоков Амазонки», развитие этой истории, и там нет какого-то кардинального преображения героев. У меня есть впечатление, что Шклярский уже просто устал от этого цикла. Но он обещал написать восьмой том и в итоге сделал это под давлением издательства и читателей. Тем более что это были восьмидесятые годы, когда в магазинах не было ничего, включая книжки: они издавались с огромными задержками и сейчас же исчезали с полок, такой был читательский бум.

Так что он в некотором смысле вынужденно написал эту книгу, и я в ней не вижу какой-то революции в смысле образа мысли героев. Впрочем, он и не мог этого сделать, ведь это, конечно, книжки приключенческие: они хоть и содержат много фактических сведений, но несопоставимы с индейской трилогией.

Валентина Чубарова: В СССР книги о Томеке были очень популярны, мне рассказывали, например: вот, у меня было только четыре книжки, но у одноклассников были остальные, и мы обменивались... Интересно, что советский читатель мог узнать из этих книг о Польше, о польской истории? Насколько имеет значение, что Томек был именно поляком?

Мацей Дудзяк: Вся интрига заключается в том, что действие происходит в 1907 году, когда Варшава и большая часть польских земель находится в российском разделе, в составе Российской империи. Поэтому отсылки к польско-российским отношениям в книге встречаются очень часто. Ведь отец Томека вместе с боцманом Новицким вынуждены бежать из Польши от царской тайной полиции из-за того, что они были участниками заговорщического движения. Кроме того, одна из книг, «Таинственное путешествие Томека» — это путешествие в Сибирь с целью спасения двоюродного брата героя, который был туда сослан в ссылку.

Я совершенно неумышленно, надо сказать, в «Томеке на Аляске» тоже затронул тему, правда, не российско-польских, а российско-американских отношений. Мне это показалось очевидным решением, ведь почти до конца 1860-х годов Аляска принадлежала России. Поэтому у меня в книге появляются российские каторжники (там ведь недалеко) — они похищают корабли и пробуют создать на Аляске какую-то самоуправляемую территорию. Я решил, что такой сюжет лишний раз подчеркнет, каким в начале ХХ веке сложным организмом, каким нестабильными еще местом была Аляска.

Ни я, ни мои рецензенты не ожидали, что из-за этого в определенных кругах книгу воспримут как антироссийский выпад: была целая волна рецензий о том, что якобы Томек на Аляске сражался с «Черной сотней», что книга русофобская... У людей поистине богатое воображение! Поразительно, что можно так интерпретировать невинную, в общем-то книжку. Ведь все-таки при всей своей содержательности с этнографической точки зрения — подробные примечания и так далее, — это прежде всего приключенческая книжка, адресованная широкому кругу читателей.

Но вплетение этого российского сюжета в историю про Аляску мне кажется вполне естественным, особенно при учете того, с чего начинается сама книга. Ведь нельзя не сказать, что Россия как государство — это единственная страна их тех, которые на протяжении более или менее долгого времени граничили с Польшей, с которой у нее всегда были какие-то проблемы. С разными соседями бывало по-разному, но если говорить именно про государственные отношения, [с Россией] эти проблемы существуют как минимум 300 лет. И не говорить, умалчивать об этом — это уже, на мой взгляд, какая-то превратная политкорректность.

А российское присутствие на Аляске видно до сих пор хоть бы в старых географических названиях, которые дали россияне в XVIII-XIX веках и которые американцы в значительной части сохранили. Почему бы об этом не рассказать?

Валентина Чубарова: А если говорить о Шклярском, можно ли сказать, что в его книгах эти польские сюжеты складываются в какой-то единый посыл, являются частью польской патриотической литературы?

Мацей Дудзяк: Несомненно да, но это такой умеренный патриотизм, очень выверенный и с большим тактом. Это не патриотизм, граничащий с шовинизмом, а такой, который действительно говорил о польскости и вкладе поляков, об их присутствии в разных исторических ситуациях. И не будем забывать, что это писалось после 1945 года , когда Польша не была свободной страной, и речь шла о начале ХХ века, когда Польше тоже уже больше ста лет как не была свободной страной. Так что Шклярский не занимался какими-то чрезмерными патриотическими интерпретациями, какими-то домыслами и никак не извращал понятия «патриотизм», как это часто делают сейчас, а основывал его на очень трезвых исторических реалиях и подчеркивал то, чего молодой читатель наверняка иначе не мог бы узнать.

Ведь до сих пор школьнику не расскажут в школе , что, к примеру, вот Австралия, там есть такие-то горы и реки, которые открывали для Европы разные путешественники, часть из которых были поляками, что был такой Стшелецкий... Шклярский в свое время значительно дополнял школьную программу, и некоторые из его книг неизменно, в течение всех этих десятков лет, входят в списки школьной литературы; правда, как дополнительная литература, но все же. Так что он создал по тем временам просто шедевр с образовательной точки зрения, и при этом в очень компактной форме, которая объединяла в себе уроки географии и истории. Это, можно сказать, поп-культурные романы, рассчитанные на массового читателя, где есть супергерой в лице Томека Вильмовского, и при этом там не вскользь, а как следует рассказывается об этнографии, географии, роли поляков и не только поляков, о разных исторических связях — и все это удачно вплетено в сюжет и поэтому легко воспринимается. Так что вроде бы идея этих книжек простая, но именно простое — самое гениальное.

Конечно, сейчас, в эпоху интернета, эти книги несколько архаичны, потому что каждый может найти в нем любую информацию. Но, с другой стороны, чтобы что-то найти, надо еще знать, что искать, как эту информацию соединить и верифицировать...

Валентина Чубарова: Книги Шклярского в Польше как-то цензурировались? Ведь его отношения с властью были непростые , после войны он несколько лет сидел в тюрьме за публикации в газетах, подконтрольных оккупационной администрации...

Мацей Дудзяк: Честно скажу, не знаю. В любом случае, цензура их читала, как и все остальное. Но ПНР — это была такая странная страна, в которой на первый взгляд все регламентировало государство и царила цензура, но, с другой стороны, во многих ситуациях от них что-то ускользало. Если бы цензура в полной мере действовала, эти антироссийские мотивы — точнее, не антироссийские, а показывающие негативную роль России — наверняка были бы вычеркнуты. Ведь их легко можно было убрать так, чтобы книга ничего не потеряла.

Валентина Чубарова: Ваша книга возродила интерес к изначальной серии?

Мацей Дудзяк: Издательство «Муза», которое в 1991-1992 годах получило права на частичное, по крайней мере, издание книг о Томеке, выпустило шесть миллионов книг — то есть это уже после смерти Шклярского, за тридцать лет. Насколько мне известно, выход «Томека на Аляске» привел к тому, что некоторые другие тома цикла стали лучше продаваться. Это вполне естественно: выходит новая книга и люди хотят прочитать все целиком. С другой стороны, каждый год с момента выхода девятого тома в 1994-м по крайней мере одну из этих книг по одному или другому случаю допечатывают. Так что их издают постоянно, хотя, конечно, выход десятой книги привел к увеличению продаж. Кстати, недавно я с удивлением обнаружил, что почти все государственные библиотеки сообщают, что у них появилась очередная часть серии про Томека.

Валентина Чубарова: Интересно, что в этих книгах находят сегодняшние старшеклассники, которые уже сами могут путешествовать, у которых есть столько фильмов — ярких и цветных?

Мацей Дудзяк: Я думаю, что секрет этих книг — прежде всего, в том, что вымышленная фигура существует в реальных исторических, географических, этнографических обстоятельствах. Это то, что в такой компактной форме невозможно найти в интернете. Приключенческие фильмы — это другое: кто-то бегает, что-то взрывается... посмотрел, забыл и пошел на следующий. Но, конечно, я думаю, что если бы эту книгу не читали в свое время, не любили и не советовали старшие, то мало кто из молодых ей бы заинтересовался.

Кстати, я после выхода моей книги подумал, что было бы очень интересно развить этих персонажей, Томека и его друзей, в следующих частях — ведь мечтой Шклярского было довести историю до возвращения Томека в свободную Польшу, так что еще есть немало неосвоенного, так сказать, исторического пространства, лет пять. Я, например, недавно узнал, что Шклярский оставил обширные записи на тему приключений Томека на Мадагаскаре. Никто об этом не знал, я сам узнал случайно. Так что тут еще есть над чем поработать.

Речь о том, что эта фигура, которая, казалось бы, так далека от нас по времени, может стать «носителем» очень современного содержания. Как я убедился во время работы над книгой, он прекрасно подходит на такую роль. Я имею в виду его подход — не европоцентричный, а рефлексирующий. Не «потребляю и подчиняю себе реальность», а «нахожусь с реальностью в диалоге», хочу понимать, а не колонизировать и ассимилировать.

Стоит помнить о том, что начало ХХ века — это рождения уже очень серьезной, не наивной этнографии и этнологии. Это, например, Бронислав Малиновский, почти современник Томека: он раскритиковал весь культурный эволюционизм, который был научной опорой колониализма. Малиновский показал повседневную жизнь именно как жизнь, а не какие-то суеверия и ритуалы. Так что в 1910-е годы появляется эта осознанность и знания, касающиеся культурных и этнических различий. Эти взгляды не появились на ровном месте только в XXI веке. Движения за права индейцев или афроамериканского населения, женские эмансипацийные движения — все это происходит во времена Томека.

Валентина Чубарова: И многое до сих пор так или иначе актуально.

Мацей Дудзяк: В последние полтора десятилетия не только в Европе , но и во всем мире наступила эпоха популистов разного рода и очень странных течений, которые, казалось бы, должны были остаться в истории. Мы все ближе друг к другу не только в смысле виртуального присутствия, но и в смысле прямого контакта [культур], что порождает определенные проблемы и конфликты.

Поэтому необходимо осмыслить эти темы — те самые темы, которые есть в книгах о Томеке: он постоянно сталкивается с инаковостью, чем-то чуждым, диаметральными различиями. Он может помочь нам показать, как не только должен, но и может выглядеть мир. Принципы экологизма, симбиотичности — это то, что очень привлекает сегодняшнего читателя, особенно молодого, потому что рефлексия относительно того, что происходит в обществе и культуре, да и просто в биологическом мире, с самой планетой Земля, — это темы, которые очень близки молодым. Так что у этого героя и у сюжетов, намеченные Шклярским, есть большой потенциал развития.

Валентина Чубарова: Какая ваша любимая книга из цикла?

Мацей Дудзяк: Наверное, «Томек на тропе войны», поскольку я сам очень много занимался темой индейцев.

Валентина Чубарова: Кто-то уже планирует переводить вашу книгу?

Мацей Дудзяк: Недавно мне стало известно, что в России планируется допечатка тиража книг Шклярского и, вероятно, в перспективе — перевод и издание «Томека на Аляске». Кроме того, уже начались разговоры об экранизации — правда, это тоже не новая тема, об этом говорили еще в 80-е, но тогда сменился строй и все государственные планы рухнули. Сейчас эта тема вернулась, ведь Томек — это, с определенными оговорками, такой польский Индиана Джонс. И сейчас у этого героя огромный потенциал. Вот у Сенкевича, к примеру, Кмициц бегает с саблей — это замкнутый тип персонажа. А Томек — открытый. Я в конце книги оставил такое окошко — троица героев плывет в Японию. Посмотрим, что будет.

Остается добавить, что роман пока еще (на февраль 2024) не переиздавался (если не считать аудиоверсию на CD, вышедшую в 2023 году). В его карточку на сайте ФАНТЛАБ можно заглянуть ЗДЕСЬ





  Подписка

Количество подписчиков: 85

⇑ Наверх